Rǝnni Tnargime

20.11.2017


Господа, «Балеты Стравинского», которыми завершилась московская программа V международного фестиваля CONTEXT Diana Vishneva, судя по реакции зала, были восхитительны. Но у меня случился ряд проблем, которые к балетам никакого отношения не имеют, их никак не портят и их значимости не умаляют. Мне тут скорее просто важно их зафиксировать в первую очередь для себя.

Больше всего с моим восприятием не повезло балету «Жар-птица» в хореографии Алексея Мирошниченко. Его идея провести зрителя в обратной хронологической последовательности через 12 эпох развития балетного искусства – 12 стилей – 12 хореографов от Аркам Хана, через Пину Бауш, Баланчина и других до Михаила Фокина, меня сразу заворожила. Еще больше захватило решение не подчеркивать где именно какой хореограф (и даже всех заранее как-то специально не обозначать). Я, как вы знаете, в танцевальном искусстве – знаток сомнительный, но уж таких титанов знаю, стиль их различить могу, и именно это себе в первую очередь доказать и собирался. Но случилась сложность. Алексею удалось блистательно эти референсы соединить в единую структуру, его «Жар-птица» антологией, хрестоматией или «квестом» совсем не выглядит (что просто замечательно!), но, собравшись в целое, весь балет лично у меня постоянно вызывал ассоциации с Форсайтом. Подчеркиваю, что это моя личная недоосведомленность и проблема на пустом месте. Но Форсайт – один из самых-самых моих любимых хореографов (а там список до смешного короткий). Можно смело сказать, что я – его фанат. И, как нетрудно догадаться, все, что похоже на Форсайта, но Форсайтом не является – меня дико досадует. Поэтому, посыпая голову пеплом, признаюсь, что балета я не увидел, потому что совсем не туда смотрел и отвлекал себя от навязчивой «форсайтости» тем самым квестом. Кстати, узнал не всех, что лишь еще раз свидетельствует о ничтожности моего мнения.

Но вот в чем я разбираюсь значительно лучше – это музыка Стравинского. В частности музыка всех трех представленных балетов. И если в «Жар-птице» все было еще сносно (ну местами чуть замедленно, но это же для танцовщиков, они же не роботы), то к «Поцелую феи» в хореографии Вячеслава Самодурова я не смог пробиться, так как совершенно не воспринимал ничего под искаженную музыку балета. И это особенно обидно, поскольку яркие, сочные и такие подчеркнуто искусственные декорации и костюмы заставили мое сердце биться чаще, как только я увидел первые фотографии в буклете. Хореография же своей нарочито пуантной лексикой, своей хищной (и я настаиваю на этом слове) артикуляцией и точными, чистыми ракурсами меня бы наверное вообще очаровала. Но опять же! Я не мог сосредоточиться ни на секунду, поскольку с музыкой Стравинского тут обошлись, мягко скажем, предельно функционально. Где захотели – замедлили, где захотели ускорили. Определяла это процесс, кажется, именно физическая возможность артистов воплотить рисунки Саморудова. То есть музыка стала полностью обслуживать хореографию.

И нет, я понимаю, что Стравинский сам добровольно брался писать «музыку для ног», и небольшая адаптация под нужды танцовщиков закладывалась по определению. Но все же не до такой степени. Эта функциональность убивала почти все виртуозные ритмические контрасты. И тут важно отметить, что никаких претензий к дирижеру Артему Абашев у меня нет (честно говоря, у меня ни к кому кроме себя претензий нет), он –замечательный дирижер, и, как оказалось, еще и значительный драматический перформер. Мой диссонанс был вызван исключительно хореографией (в меньшей степени «Жар-птицы» и в большей степени «Поцелуя феи»), которая как-будто не учитывала самодостаточность музыки. В случае с Аданом или Асафьевым я бы это пережил без особых проблем, но со Стравинским для меня этот вопрос оказался принципиальным.

И ситуация была бы вообще плачевной, я возможно так и ушел бы со столь долгожданного праздника жизни лишним и растерянным, если бы не Владимир Варнава со своим «Петрушкой». И даже не потому, что хореограф совместно с драматургом Константином Федоровым проделали очень тонкую работу: столь болезненные, масштабные, острые и травматичные в наше время и в нашей стране темы, как «противостояние Художника и толпы» и «степень свободы Художника», сумели воплотить в на первый взгляд легком и игривом балете. Идея раскрыть эти вопросы без избыточного пафоса высокоодухотворенной эстетики, разумеется, меня бы уже подкупила, не говоря уже о решении упаковать ее в форму «театра в театре», а точнее «балагана в балагане» (как подчеркивают сами постановщики). Присутствие же в балете таких персонажей как Дива, Панда и Смерть – меня бы при любых обстоятельствах уничтожило на месте (поскольку, если на свете и есть что-то, что волнует и будоражит меня много лет, то это именно — дивы, смерть и, конечно, панды! кто вообще может не любить панд?). Но тот факт, что я наконец услышал главенство музыки Стравинского, увидел как хореография не стремится дотошно рассказать под нее свою новую сложносочиненную историю, а именно историю сочиняет исходя из музыки, руководствуясь ее драматургией, для меня затмил все прочие преимущества. 

Все, кто когда-либо видел как Владимир Варнава репетирует и работает с труппой, не даст мне соврать, что единственные слова, которые от него можно услышать – это лишь: «Да, мой хороший!» и «Нет, моя дорогая!». После них он обычно резко вскакивает и начинает показывать: «вот как делаешь ты», а «вот как нужно». Или сам бросается на сцену, перепрыгивая оркестровые ямы любого размера, и начинает что-то лично на ней передвигать и переставлять. Это единственный хореограф (а мне повезло видеть многих в репетиционном процессе), с которым я не уверен, есть ли у него вообще ассистент. И я это все пересказываю не для того, чтобы показать какой я фанат Варнавы. Не буду скрывать, я восхищаюсь его работами, его решениями, его средствами, но как минимум Форсайт тут уже в суе был упомянут, не забывайте. Однако это лучший пример показать, что он не пытается в своей хореографии ничего выразить словами. И даже богатая палитра балетных терминов (звучащих для меня как креативно составленное меню в стилизованном под французский ресторане) для него недостаточна. Может я конечно ошибаюсь и вообще ничего не понимаю, но для меня – если балет можно рассказать (даже с помощью терминов), то его и танцевать совсем не обязательно. Другое дело – когда легче станцевать, чем объяснить, а еще лучше когда объяснить вообще невозможно.

Тем не менее, с моей стороны было бы совсем глупо в очередной раз не отметить прогресс и качественную динамику пермской труппы, которой удалось в нюансах воплотить столь разные подходы столь разных хореографов.

И да, я знаю, что сейчас все, кто видели пермскую премьеру, мне начнут рассказывать как Диана Вишнева в «Петрушке» была несравненно хороша и как Теодор Курентзис всех хореографов в конечно счете Стравинскому подчинил, но давайте все же о хорошем.

А, например, Петрушка-мальчик мне в этой истории был более чем уместен (и понятно, что чтобы сравнивать надо видеть, но в «девочкином» обличье мне его сложно представить).
В очередной раз благодарю «Context» за такую богатую почву для саморефлексии и мотивацию переслушать мириады исполнений балетов Стравинского и желаю удачи в Петербурге, который только принимает эстафету, и у которого все впереди (завидую!).
Спасибо!

До встречи в будущем году! ;)

Источник: https://www.facebook.com/inner.emigrant/posts/358936371221939